Приют для птиц. Очерк рязанского писателя и журналиста Ивана Назарова

Статья
Приют для птиц. Очерк рязанского писателя и журналиста Ивана Назарова
15:02, 25 Марта 2018

По дороге в Окский заповедник, когда проезжаешь деревню Папушево, на правой стороне улицы приковывает взгляд зелёная вывеска: «Реабилитационный приют "Птицы без границ"». Много раз я собирался туда заглянуть, но всё не получалось. И вот, выкроив время, я приехал в Папушево специально, чтобы узнать, как и для чего появилась тут эта биостанция.

Припарковав машину на небольшом пятачке возле ворот, я толкнул калитку и вошёл во двор. Он довольно обширный. На пустыре, протянувшемся на сотню метров, кроме бревенчатой избы и строящегося огромного корпуса, есть ещё множество специфических построек – просторных вольеров с добротными сарайчиками, внутри которых содержатся чайки, утки, голуби, вороны, грачи и многие другие виды птиц. В одном из отсеков хлопотала женщина. Она выкладывала из кастрюли на столик кусочки мяса, где в сторонке сгорали от нетерпения пообедать два степенных ворона. Стороннему человеку женщина не удивилась, а увидав висевший у меня на груди фотоаппарат, только спросила: «Будете фотографировать?» Узнав, что я из газеты и хочу об этом приюте написать, она охотно согласилась показать его обитателей и ответить на интересующие меня вопросы.

Попова

– Татьяна Васильевна Попова. Я биолог и пока что единственный работник этого приюта, – сказала кормилица птиц. – Правда, когда я отлучаюсь по делам, меня подменяет Эльвира Антонюк. Она тоже биолог, работает в заповеднике. Да вы заходите в вольер. Видите, как вами заинтересовался ворон.

Действительно, стоило войти внутрь, как он с большим усердием принялся развязывать шнурки на моих ботинках.

– Не бойтесь, птица совершенно ручная. Попала к нам после ухода из жизни своего воспитателя, – пояснила хозяйка приюта.

А ворон, видя, что гость разуваться не желает, вдруг начал что есть мочи колошматить своим массивным клювом по ботинку, да так больно, что я от такого гостеприимства счёл за благо покинуть вольер, иначе обувь будет продырявлена.

Поразили постояльцы и соседнего отсека. Там вместе с дюжиной голубей и дикой уткой проживал коршун и, судя по смиренному виду этой разноликой компании, такое сообщество тут терпимо всеми.

– Неужели уживаются? – поинтересовался я из-за любопытства. – Ведь в дикой природе такого не бывает.

– Да, не бывает. Но у нас такое соседство вынужденное. И ничего – уживаются. Всё дело в том, что тут птицы голода не испытывают, а значит, у коршуна нет необходимости на кого-то нападать. Его в конце лета еле живого принесла к нам жительница деревни. Птица была раненной охотниками. Пострадала от встречи с охотниками и эта утка. Несчастную подобрали и принесли сердобольные люди. Долго я хлопотала над ними, залечивая раны, и, как видите, – выходила! С апрельским теплом выпущу их на свободу. А пока поживут здесь, в компании голубей. Конечно, характер у каждого свой. Голуби, известное дело, прожорливы, держатся группой. А утка пребывает в одиночестве. Она слабая, нервная, инфантильная, постоянно подозревает покушенье на её интересы. Из-за несходства интересов и темпераментов стычки между постояльцами вольера иногда случаются, но до крови дело тут не доходит. Коршун хоть и хищник, но ведёт себя как истинный джентльмен – взбалмошной компании сторонится.

Коршун

Что касается голубей, то они в большинстве своем попали сюда птенцами – либо вывалились из гнезда, либо, ещё не умея хорошо летать, пострадали от зубастой пасти кошки или собаки. Приходится выхаживать и даже воспитывать. Дело это кропотливое, приходится жить в атмосфере многих, почти материнских забот, поэтому привязываешься к ним, как к детям.

Реабилитационный приют для птиц появился в Папушеве в марте 2009 года. Место для него выбрано не случайно. Во-первых, это селение находится рядом с Окским заповедником, там работают профессиональные орнитологи и зоологи. Это позволяет привлекать к работе с приютскими птицами профессионалов, людей, в совершенстве знающих свое дело. Во-вторых, место это находится рядом с озерами, рекой, полями, лесами и лугами. Такая разнообразная природа даёт возможность выпущенным на свободу птицам сразу же почувствовать себя комфортно, а значит, у них будут все шансы вернуться к прежнему образу жизни и образовать пары для размножения. Папушевский приют для птиц – это один из центров московского госпиталя птиц «Зелёный попугай», который был основан в столице в 1995 году. Другой такой центр находится в Санкт-Петербурге. Основателем столь благого дела является кандидат биологических наук Владимир Владимирович Романов – спокойный, обстоятельный, трудолюбивый, знающий ветеринарное дело человек. Он окончил Московскую ветеринарную академию и за время существования реабилитационного центра помог вернуть к полноценной жизни более 100 разных видов птиц. Это различные утки, кулики, журавли, цапли, аисты, орлы, грифы и многие другие. Перечислить всех – не хватит места.

Наиболее частыми пациентами становятся птицы, обитающие на улицах Москвы и Санкт-Петербурга. Жители этих городов подбирают их больными или покалеченными и приносят с просьбой помочь им. В основном это вороны, воробьи, грачи, голуби, стрижи, совы, утки. Но нередки и хищные птицы, такие как ястребы и совы, которые заглядывают в города с целью поохотиться на беспечных пташек и, не умея ориентироваться в людных местах, попадают в какой-нибудь переплёт. Чтобы вернуть страдальцев к их прежней свободной жизни, раны им успешно залечивают, а коль попадают в госпиталь с переломами, делают качественные операции. Владимир Владимирович Романов – великолепный хирург, операции проводит как в московском госпитале птиц, так и в центрах по их реабилитации – Санкт-Петербурге и в рязанской деревне Папушево, куда при необходимости или в экстренных случаях он выезжает.

Пустельга

– Создание приюта в Папушеве было крайне необходимо, – посвящала меня в подробности Татьяна Васильевна. – Поэтому он появился почти сразу после основания госпиталя птиц «Зеленый попугай» в Москве. Дело в том, что когда москвичи узнали о столичном госпитале, туда отовсюду стали приносить на приём больных и покалеченных птиц. На первых порах всё складывалось хорошо – пациенты, получив необходимую помощь, какое-то время находились в госпитале под наблюдением врачей-орнитологов. Но тут возникла проблема: а куда девать травмированных пернатых, которые после лечения полностью не восстановились и стали инвалидами? К примеру, из-за сильного повреждения крыльев они потеряли способность летать. В природе такие птицы не выживают. В переполненном пернатыми пациентами госпитале не знали, куда их определить. Глупо и бесчеловечно было бы выдворять несчастных на улицу, где гибель для них неизбежна. Вот и было принято решение о создании приюта, где птицы-инвалиды могли бы жить после лечения и при этом получать помощь профессионального врача-орнитолога. Приют требовался и для тех птиц, которым после хирургических операций требовалось пройти курс реабилитации перед возвращением их в дикую природу. При поиске места с подходящими для этого природными условиями выбор пал на Папушево, где теперь и находится приют.

После кормления птиц в уличных вольерах Татьяна Васильевна пригласила меня посмотреть постояльцев приюта в избе. Возле крыльца я увидел еще один вольер. Там на деревянном помосте восседала сова. Серая птица не сводила с меня глаз. Стоило на сиделицу направить фотоаппарат, как из-за её круглой, олицетворяющей любопытство мордашки показалась другая. Оказалось, что за спиной совы пряталась вторая постоялица вольера. Хозяйка сообщила, что эта парочка серых неясытей после длительного лечения проходит курс реабилитации. Совы уже вполне здоровы и скоро обретут свободу.

Серая неясыть

Изба состоит из двух уровней. На первом вольеры заселены соколками, белыми аистами и крупными, с разноцветными длинными хвостами попугаями. Это зелёные амазоны, жако и другие. Их покрикивание придавало помещению бойкую житейскую атмосферу.

– Тут некоторые попугаи дрессированные. Они артисты, попали сюда из цирка, – поведала Татьяна Васильевна. – По завершении карьеры дрессировщики их за ненадобностью отдали в приют.

Более всего птиц оказалось на верхнем уровне избы, куда ведёт крутая лесенка. Тут стоит такой гвалт, что хоть уши затыкай.

– Сколько же здесь птиц? – поинтересовался я у хозяйки.

– Без малого сотня. Тут несколько видов попугаев. Среди них много молодых. Они появились на свет здесь, в приюте, от образовавшихся пар. Их мы отдаем в зоомагазины. Содержатся и необычайно редкие утки-мандаринки, а из экзотических птиц – черноголовые каики и некоторые другие. Корм в основном поступает из Москвы. Но многое покупаю сама. На выделенные деньги, разумеется. Их, конечно, не всегда хватает, поэтому частенько приходится покупать на свои. А что делать? Приютские птицы для меня словно дети – не могу смотреть равнодушно, если они испытывают голод. Да и приют наш не может принимать неограниченное число птиц. Десяток сверх нормы – по силам. Больше – уже сверхнагрузка, и возникают трудности с финансами. Поэтому, принимая ту или иную птицу, мы на её содержание просим деньги – приют-то частный.

Понимая положение дел и зная, сколь великую ценность представляет этот приют, я позвонил в Москву его организатору – Владимиру Владимировичу Романову – и узнал номер счёта для пожертвований. Вот он: 429380011848282. Если у вас, дорогой читатель, появится чувство жалости к попавшим в беду братьям нашим меньшим, помогите им выжить. Не скупитесь! За это природа отплатит вам сторицей.

Иван Назаров
Автор:
Иван Назаров
Иллюстрации:  Иван Назаров
Материалы по теме:




Новости партнеров