Зачарованная Мещёра. Очерк рязанского писателя и журналиста Ивана Назарова

Статья
Зачарованная Мещёра. Очерк рязанского писателя и журналиста Ивана Назарова
12:03, 17 Сентября 2017

Притягательную силу Мёщеры еще в прошлом веке высоко оценил Константин Паустовский. Писатель был пленен тихими лесными зорями, задумчивыми кафедральными борами, разноцветными мшистыми буграми, темноводными озерами, ядреными грибными запахами. В наше время «страна путешественников» сильно изменилась. В лесах уже нет прежних кордонов лесников, на лугах стада коров стали большой редкостью, теперь на них не видно ни косарей, ни баб с граблями, ни стогов сена. И петухов, пением которых наслаждался Паустовский, теперь редко где услышишь. И тем не менее, притяжение целебной силы Мещёры не перестает бередить души скитальцев. Как и во времена легендарного беспутья, обросшая сетью дорог современная Мещёра по-прежнему полна тайн и загадок, а сохранившаяся кое-где несусветная комариная глушь все также «сводит с ума» любителей путешествий.

Окна с ликом хозяев

Как-то, интересуясь бытом мещеряков, мы с журналистом «Комсомолки» Василием Михайловичем Песковым колесили на «Ниве» по Клепиковскому району. Проезжая по ухабистой дороге в небольшой деревушке с интересным названьем Коренец, мой друг вдруг резко оживился и попросил остановить машину. «Погляди, какая изысканность! Такое мастерство увидишь только в Мещёре», – восхищался москвич, показывая на окошки, украшенные резными наличниками.

Действительно, все окна на избах в этом селении обрамлены роскошной резьбой, отчего они походят на богатые, прямо-таки сказочные терема. И, что удивительно, форма наличников и узоры на них нигде не повторяются. На одних окошках обрамления были таковы, будто их сделали только что, на других – резьба была явно старая. Но, несмотря на изрядную ветхость, она по-прежнему приковывала взор своей затейливостью. Это нас так удивило, что мы решили поинтересоваться: откуда в этой глуши появились такие замечательные мастера?

Мещера_1

Но у кого спросить? Улица пустынна, а постучаться кому-нибудь в дом бессмысленно: сторонних людей мещеряки остерегаются и дверь не открывают. Походив по единственной улице деревни, в коей около пятидесяти дворов, мы увидали возле старенького дома сидевшую на скамеечке старушку. Нашим визитом она смутилась и, оперевшись на посошок, собралась было уйти в дом, но в последний момент передумала. Чтобы растопить ледок недоверия девяностотрехлетней бабушки, мы заговорили о погоде, об урожае огурцов и картошке, о комарах, коих в этих местах несметные полчища, и, только исчерпав эту насущную для деревенского жителя тему, разговор повернули в нужное нам русло.

– А-а-а, окошки, – улыбнувшись, показала бабушка три уцелевших передних зуба, – в них отражена вся наша деревенская душа. Да-да, не удивляйтесь, отражена, как в зеркале.

Жительница Мещёры

– Как же это может быть?! – с недоумением смотрели мы на древнюю старушку, дивясь ее абстрактному суждению о жизни.

– Все просто. Народ в нашей деревне мастеровой. Мужики резьбой занимались исстари, ремесло передавали по наследству. По форме, замысловатости рисунка, его сложности или простоте можно узнать, какие люди живут в том или ином доме – бедные или богатые, щедрые или жадные, добрые или не очень. Вам этого, конечно, не понять, и покажется смешным, но так оно и есть, деревенские жители нисколько в этом не сумлеваются. Вон, гляньте, – наставила она посошок на недальний дом, напоминающий избу из сказки, – какие там щегольские наличники. Хозяин этого терема всегда выделялся. В одежде был опрятен – не то что другие, сапоги носил хромовые, дорогие. Даже говором отличался. Гуторил громко, в компаниях только одного его и было слышно. Вот и изба у него какая-то особенная, обличьем кричит на всю улицу. Сам-то хозяин и его жена давно умерли, в доме теперь живет его сын, характером – вылитый отец!

Мещера_4

Или вон тот, – указала бабушка на другой дом. – Он хоть и не очень добротный, но посмотрите, как щедро украшен.

Повинуясь бабушке, мы обернулись. И действительно, дом обращал на себя внимание не только окнами с наличниками необычайной красоты. Его карнизы, фронтон и даже скромное крылечко тоже были отделаны затейливой резьбой.

Мещера_5

– Хозяева этого дома были людьми порядочными и очень добрыми, – продолжала свой рассказ бабушка. – Они всем помогали и словом, и делом. И за это их любили. Даже сейчас, когда хозяева давно отошли в мир иной, – царствие им небесное! – от их жилища веет добром.

– А посмотрите на мою халупу, – показала рассказчица на покосившие окошки. Убогость! Живу-то я одна, поэтому и наличники у меня скромнее некуда. Соседи, наверное, правы: говорят, на меня похожи.

Сказав это, старушка засмеялась, прикрывая ладонью беззубый рот. Но узнав, что мы из газеты, сразу посерьезничала и спохватилась о делах в доме. Сказать, как ее величают, она наотрез отказалась.

– Ишь чего удумали – в газете писать! Я на это не соглашалась.

И, помахав посошком, поспешно закрыла за собой дверь.

Мещера

Покидая деревню, мы еще долго оставались под впечатлением рассказа прозорливой бабушки. Невольно вспомнилось родное село, где прошли детские годы. У нас тоже делали наличники на окнах, правда, резьба на них была гораздо скромнее. Но своим обличьем они тоже походили на хозяев. Помнится, жила в нашем селе баба Лиза – полнолицая, с небольшим прищуром глаз и лукавой улыбкой. Окна ее избы были обрамлены округлыми наличниками, а рамы с проемами стекол разделены так, что в них угадывались глаза хозяйки и даже ее лукавый взгляд. Ну прямо одно лицо! Сторонний человек, конечно, этого не увидит. Но мы со школьным другом такие тонкости подмечали. Вот и Василий Михайлович сказал, что в их деревне окошки тоже походили на хозяев. Кстати, об этом ему говорили везде, где он бывал. Почему так бывает, – сказать трудно. Возможно, частое общение с человеком и созерцание его жилья формируют в нашем сознании какое-то общее представление о нем. А может, здесь что-то другое. Но как бы ни было, а какая-то связь тут усматривается, и никто этого не отрицает.

Иван Назаров
Автор:
Иван Назаров
Иллюстрации:  Иван Назаров
Материалы по теме: